Саша Сотник. Суд ужасов

sotnik1Он долго раскалывал общество, разводя его по разные стороны психологических баррикад. «Умирал» под Москвой, создавал фейковые фронты – до тех пор, пока одна часть народа не превратилась в лед, а другая – в пламень…

5 февраля в Замоскворецком суде 8 подсудимых по «Болотному делу» выступали с последним словом. В то же время в Мосгорсуде слушалась апелляция по делу, сфабрикованному спецслужбами против Даниила Константинова. Подсудимого в зал суда не привезли, ограничившись видеоконференцией. В зал допустили восемь человек: родственников и друзей. Аккредитованной прессе заявили, что позволят отснять лишь резолютивную часть.

В коридоре – около 20 человек, не считая 5-6 судебных приставов. Последние похожи на озлобленных овчарок. В их глазах – преданность хозяину и готовность к агрессивному отпору. Разговоры о том, что они существуют на наши налоги, вызывают инстинктивный оскал цербера. Если бы им приказали стрелять – они положили бы нас всех, тут же, в коридоре. Один из них – молодой и улыбчивый – что-то брякает про экстремизм. Завожусь:

- Единственное, что я бы вам посоветовал – это научиться переодеваться в «гражданку» не за 45 секунд, а за 20. Поверьте, скоро сей навык окажется весьма полезным. И не дай Бог – не успеете…

Мысленно он меня пристрелил…

На этих моих словах его напарник – прапор явно из бывалых – включает камеру «рыбий глаз», снимая присутствующих. Спрашиваю:

- На каком основании вы нас снимаете?

- Для служебного пользования, - огрызается он.

- Я не разрешаю. – Коридор наполняется шумом.

- Я имею право…

- Значит, аккредитованной прессе в коридоре снимать нельзя, а вам – можно?

- Да. Нам можно. – Он счастлив. Он уел и возвысился.

Подхожу к помощнику пресс-секретаря, совсем юному, растерянному от напряжения парню (этому тюфяку за девочками бы бегать между лекциями, а не в Мосгорсуде за журналистами следить), интересуюсь настойчиво:

- На каком основании вон тот гражданин в форме снимает людей?

- Он на службе, - теряется «тюфяк».

- Отлично, - говорю, - но люди не давали своего разрешения на съемку. Это – вопиющее нарушение права на частную жизнь.

- Мне нечего вам ответить. – Юноша чуть не плачет. «Ну и работенку ты себе выбрал, - думаю. – Тебе бы слюнявчик повязать, а ты – все туда же: карьеру строишь…»

Дверь зала заседаний распахивается. Приставы обещают пустить прессу на оглашение решения судьи. Ждем. Дверь открывается снова. Решение оглашено. Нас попросту обманули. Подскакиваем к «тюфяку»:

- Только что была нарушена статья 144 УК РФ. Это – скандал, уголовка, и вы, молодой человек, рискуете присесть на несколько лет.

Бедняга бледнеет. Его мысли мечутся. Овчарки озорно переглядываются между собой: «Здорово мы сделали этих журналюг»… Взбледнувшийся клятвенно обещает проследить за исполнением закона во второй резолютивной части: когда будет оглашение по продлению срока заключения Константинова под стражей. Подсаживается ко мне, заискивающе спрашивает:

- Александр, вы же не снимаете?.. У вас есть оператор. Зачем вам заходить в зал суда?

- Простите, - говорю, - но мы – не хроникеры, а политические журналисты. Чувствуете разницу?

- Но ведь вы же лично не снимаете? – допытывается он.

- Послушайте… - Я уже едва держу себя в руках. – Я не интересуюсь у вас, какого черта тут у двери стоит шесть спецназовцев, когда можно было бы обойтись двумя. Это не входит в мою компетенцию. И если вы не в состоянии отличить хронику от журналистики с закадровым текстом, под который необходим определенный видеоряд – я не обязан устраивать мастер-класс для особо одаренных некомпетентностью.

Он как-то сразу сник и больше не приставал. Побрел в другой коридор, откуда долго звонил: вероятно, начальству, жалуясь на недоразумение, чреватое уголовным преследованием. Парнишка явно утратил покой.

Наконец, провел на оглашение решения судьи, предупредив:

- Судью не снимать. Лицо прокурора – тоже.

- А ноги? – спрашиваю.

- Они просили не снимать.

- Ноги просили?..

- Да, - выдохнул он, зеленея.

Константинову продлили срок содержания под стражей до 4 марта. К тому времени олимпийские игрища закончатся, и начнется эпоха репрессий и зачисток. Мы чувствуем это. Овчарки – тоже. Мы стоим напротив и внимательно смотрим друг другу в глаза. В наших глазах – боль и отчаяние, в их – торжество неизбежного триумфа. Их души распирает от предвкушения команды «Фас!»; еще несколько дней – и пламя ненависти обрушится на лед отчаяния, с неистребимой жаждой растопить и испарить.

Чтобы нас не было. Никогда. Потому что мы – враги, экстремисты, агенты.

А что в это время делал тот, кто разрыл эти черные окопы ненависти и страха? Целовал леопарда? Обласкивал рыбу? Летал с журавлями? А, может, просто сидел в углу и трясся от ненависти и злобы?

Его страх потери жизни передался каждому из нас. Никому не хочется в тюрьму: ни Константинову, ни тем восьми узникам Болотной, которым огласят приговор 21 февраля. И мне, как и вам, тоже не хочется.

Но «точка невозврата» пройдена.

Не мы начали эту войну, в которой погибшие исчисляются уже миллионами, а заложники – сотнями тысяч, где зомби перегрызают горло живым, а люди, как оборотни, превращаются в овчарок с налитыми ненавистью глазами.

Когда живешь, как в фильме ужасов, и понимаешь, что главный кошмар еще впереди…

Саша Сотник

5 февраля 2014 г.

Поддержать автора:

Яндекс-кошелек телеканала Politvestnik.tv (в рублях): 410011468589866

QIWI — кошелек +79263503504

Карточка СБ MasterCard: 5469 3800 4520 1372

Поддержать проект:

PayPal:

Webmoney (рубли): R426908583431

Webmoney (доллары): Z153314657869

Метки текущей записи:

,
 

 

Статья прочитана 358 раз(a).
 

Здесь вы можете написать комментарий к записи "Саша Сотник. Суд ужасов"

Войти, чтобы написать отзыв.

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Бизнес-публикации

Читать нас

Связаться с нами

Вы можете отправить нам сообщение, воспользовавшись формой на странице Обратная связь