Семен Семенченко про «Иловайский котел»

600x450xb3e47fc-img-9774.jpg.pagespeed.ic.HziB9IIqv4

Семен Семенченко, командир добровольческого батальона «Донбасс» 2 сентября дал интервью «Громадсько ТВ», в котором рассказал про «Иловайский котел».

Как вы себя чувствуете?

Самочувствие нормальное.

Чем вы занимаетесь сейчас в Киеве?

В Киеве я сейчас делаю две вещи:

Первое - наши раненые бойцы, попавшие в плен, должны быть освобождены. Для этого у нас есть несколько путей и мы используем их все. Есть путь, который использует ресурс власти - военной и гражданской - их каналы. Второй - это ресурс коммерческий - выкуп, обмен. Третий - это международные организации. Мы сейчас работаем по всем фронтам.

Во-вторых, мы хотим (мы - это командиры добровольческих батальонов, которые воевали под Иловайский), чтобы было проведено тщательное расследование этой трагедии; чтобы изменили правила игры, по которым играет наша армия и которые привели к этой трагедии (это важно не только как справедливое возмездие, это важно, чтобы победить). Сегодня мы встречались с президентом, сегодня мы встречались с председателем Верховной Рады, вчера встречались с премьер-министром.

Расскажи свою версию, что происходило там (под Иловайский) - от начала атаки и сегодня?

Можно «копнуть» вообще до начала. Откуда появился вообще Иловайск? На совещании с командующим сектора (сейчас это уже не секрет) четко определили план, по которому будет действовать армия - это глубокое охвата и донецкое группировки должна была быть отсечена от всего остального - от Снежного, от Горловки, от Шахтерска. Этим должна была заниматься армия.

Поскольку армия «распыляет» свою пехоту по блокпостах, то добровольческие батальоны должны были заниматься городами при поддержке бронетехники. Это план, который был глобальным.

Кто шел в атаку? Добровольческие батальоны?

Должна была идти в атаку армия - она блокировала города. Добровольческие батальоны должны эти города - те, у которых есть тяжелая техника - брать штурмом, милицейские подразделения - заходить второй волной - и зачищать от уголовно элемента, от террористов, которые скрываются в подвалах с гранатометами.

С первых же дней стало ясно, что операция идет не так «гладко» - полного охвата не получилось.

Было полностью отрезать Донецк дугой - через Иловайск, через Харцызск - от Шахтерская, Снежного. И через Ясиноватую соединиться с дугой и отрезать от Горловки. Стандартная ситуация - котел, который дробится на части.

Что такое добровольческие батальоны? Добровольческие батальоны - это или батальоны милиции («Азов», «Днепр», или Национальная гвардия, или батальоны армии («Айдар»).

Но что такое добровольческие батальоны принципе - это люди с активной позицией; люди, которые финансируются не из бюджета, а народом; люди, которые говорят о том, что они после войны они готовы принять участие в строительстве нового государства. Идейные, так называемые. Как говорят русские - «идейные». Мы позже этого коснемся, ибо цель уничтожить «идейных» звучала почти в каждых переговорах.

Из всего этого многообразия «Донбасс» является единственным штурмовым батальоном, поскольку до этого приняли совместно с бригадой ВСУ Лисичанск, Попасная, почти взят Первомайск, но нас остановили и так и не отдали приказ. «Донбасс» показал себя, при всей поспешности в его формировании, высокомотивированных формированием, которое не бежит, которое реально готово входить и воевать. Не буду сейчас обманывать людей - многие бегает, к сожалению.

Какие батальоны участвовали в этой операции?

В этой операции принимали участие батальон «Донбасс», батальон «Шахтерск», батальон «Азов» и «Днепр». И имела будет передано бронетехника ВСУ.

Командиры батальонов собрались, был генерал Хомчак (командующий сектора) и генерал Яровой (заместитель министра внутренних дел, который курирует батальоны милиции). Это мы говорим о плане штурма. Он должен был быть в понедельник.

 Как я помню, атаку однажды отложили ...

Давайте «копнем» еще глубже. Подтянули сначала наши четыре батальона в Иловайская для проведения разведки боем. Двумя колоннами мы отправились в город. «Шахтерск» вынужден был отойти. «Днепра», как я помню, тогда вообще не было в том районе. «Азов» остановили на полпути - «сковали» боем (тогда именно погиб человек Чорновил). Мы дошли до самого конца - мы пришли в город. После этого мы увидели, что нас не поддерживают ...

Многие говорили, что «Шахтерск» и «Азов» просто вышли из боя ...

Я не буду это комментировать на этом этапе. Я не «многие». Я буду говорить о том, что чего имел отношение сам.

... Мы дошли до самого городе, преодолели все огневые дочери. «Азов» не дошел, потому что его сковали боем на полпути.

Когда мы поняли, что, во-первых, координации между нами нет, потому связь глушат; что и информации, которую нам дала военная разведка, не соответствует действительности - там укрепрайон - и у нас тогда практически не было жертв - то необходимо отложить вход в город.

Тогда мы впервые столкнулись с диверсино-разведывательной группой ГРУ Российской Федераций (она работала между нами и «Азовом». Мы даже подумали, что мы друг у друга стреляем - они очень грамотно это делали. Они уничтожили двух моих заместителей: автобус возвращался, остановились у заминированного моста - увидели провода, свисающие. Вышли ребята - видят провода, видят взрывчатку. И в этот момент начали работать снайперы ...

Я тогда уже говорил, что это начинается профессиональная война. Нас готовили против сепаратистов (такого же ополчения, как мы), а это уже работают элитные войска. И о нам передавали точно такие же группы - противодиверсионные.

Было принято решение отойти. Потому что сил для подобного штурма точно недостаточно.

После этого - сообщение о том, что все прекрасно: сепаратисты уже бегут, артиллерия их разбила.

Мы высылаем разведку, проверяем данные, собираем совещание, определяем наряд сил и средств.

Это уже вторая атака?

Да. Вторая атака более подготовлена​​.

Я буду говорить только о подразделениях «Днепр» (они поддерживали с нами «локтевой» связь) и «Донбасс».

О других подразделения должны говорить командиры этих подразделений.

Но они участвовали в этой атаке?

Они участвовали. Но, насколько я понимаю, в «Азова» начались проблемы в их секторе. И поэтому вместо 200 человек, они прислали 30 Там были, очевидно, предвестники удара через Новоазовск, поэтому, чтобы отреагировать (это мое предположение) на вероятную атаку оттуда русских, они оставили там эти силы.

Так же вместо 200 человек прислал «Днепр» меньшее количество. «Шахтерск» не приехал вообще.

Мы не совсем понимаем связь. Собирается Генштаб - вы садитесь, планируете атаку, все говорят: «Мы пришлем столько». А потом в атаку приезжает иное количество?

Есть распространенное заблуждение. Сейчас, когда конфликт есть между генералами и средним командным составом (открытый - с добровольцами, и скрытый - среди офицеров ВСУ), используют такие вещи как «Вы не координуетесь». Это неправда. Армия выполняет ведущую роль в разработке планов. Мы должны играть вспомогательную роль. На практике мы выполняем роль пехоты, поскольку у нас высокомотивированные люди - они не бросают технику, они «идейные». Главный в планировании - командующий сектора. За ним последнее слово.

Генерал Хомчак?

Да. Генерал Хомчак.

Был приказ к этому сместить штурм на воскресенье. По разным причинам. Приказ поступил сверху. От кого - не знаю. А назначили его - на понедельник.

«Донбасс» прибыл. Все другие прибыть не смогли. Поэтому мы, пока было время, помогли военным. У нас обошлось без жертв. Зачистили пространство нескольких сел - проверили на диверсантов.

Пришел понедельник. Двумя колоннами мы имели заходить в город. План был утвержден. И командующий сектора его одобрил. Это не наша инициатива.

Атака началась несмотря на то, что сил и средств не хватало?

Эти силы и средства должны подойти позже, как нам объяснил генерал Хомчак.

Должны были участвовать в атаке 800 человек. 800 человек не было. Другие имели подойти позже и ЗСУшникы подойдут позже.

Вам нужно понимать, что на тот момент было вокруг Иловайская. Вокруг Иловайская стояли посты Вооруженных сил Украины. Что это такое? Просто вокруг города среди сепаратистов поставили поставили 4 блокпосты. Их обстреливают с разных сторон минометами, с автоматических гранатометов. Они отстреливаются. Абсолютно отчаянные ребята. Бросили - «отбивайтесь» Ребята действительно отчаянные. Я горжусь, что со многими познакомился.

И когда мы прибыли в воскресенье, мы как раз познакомились с одним из таких блокпостов. Военные вообще не ставят таких вопросов: хватает у них сил или нет.

По сути было решение провести разведку боем, потому что сил нет. Что такое разведка боем? Приходим к первому укрепрайона, оказывается огневая точка, туда лупит артиллерия. Все. Они проявились - мы можем отойти спокойно и ждать, пока подойдет наряд сил.

Когда вы поняли, что нет других сил, вы докладывали?

Да. Доложили командующему Хомчук. Все доложили своему руководству. Все доложили своему начальству. Я доложил руководителю Нацгвардии. Добровольческие батальоны милиции доложили министру внутренних дел. Хомчак, как я понимаю, доложил начальнику Генштаба.

Так что в тот день мы проводили именно разведку боем. Если силы подходят - нормально, если не подходят - мы не штурмуем.

Началась разведка боем. Так получилось, что в сложную ситуацию попал «Днепр» и мотострелки (нам передали боевые машины мотострелков). Они на внешних обводах попали на очень серьезную оборону. По ним начали лупить.

Нам, «Днбасу, удалось без потерь (в тот день вообще не было потерь) очень глубоким маневром зайти в город с тех сторон, где нас не ждали.

Вас не удивили, что они вас пускают так просто?

Они не «не пускают». Не надо думать о сепаратистов так разумно. Они привыкли к лобовых атак. Нас не пускают. Мы зашли ... Нас не могут пускать или не пускать. Мы в тыл, фактически зашли. Мы зашли сразу с нескольких точек. Нас «запустить» не могут, потому что они фактически в тыл себе запускают. Вот представьте: вы сидите в обороне и стреляют туда, а мы в спину им заходим...

К сожалению, армия всегда атакует «в лоб», она почти не прибегает к маневров. Мы первый раз попробовали маневр в Лисичанске и поняли, что военное дело - это искусство, которому надо учиться. И очень странно, что многие люди, которые имеют академическое образование, до сих пор водят, как маршал Жуков, «в лоб».

Мы зашли и появилась возможность уничтожать их изнутри. Оборона начала трещать. Я доложил Хомчук. К нам подошли мотострелки. Мы заняли практически половину города.

Город разделяет большое железнодорожное полотно - это большая ущелье вглубь, через ущелье мосты. Теперь нужно было завести войска, оставшиеся внутрь и расстрелять просто все, что там осталось в той части города. Можно было взять город в тот же день.

В тот день не погиб ни один наш боец. Были потери среди «Азову» и мотострелков. Хомчак дал команду заводить мотострелков к нам.

Я принял решение, что мы делаем опорный пункт прямо в городе. Утром ждем обещанные силы. И берем вторую половину города.

Конечно, бросилось в глаза, как напуганы и рады люди. Иловайск очень отличается от многих луганских городов. Это город, где люди настрадались. Мы в подвале школы увидели такие глаза, что не забудешь никогда - и детские, и женские, и мужские. Накормили их, успокоили, что теперь артиллерия лупить не будет ...

Эти люди радовались приходу Украинской или радовались тому, что может, наконец, наступить мир? Это важный момент.

Знаете, наверное, были всякие. Мне хочется верить, что больше радовались приходу своих. Среди нас было много местных. Мы объяснили, что мы сами из Донбасса. Мы для них были и украинском, и свои. Думаю, что больше радовались «своим».

Я знаю эту ситуацию сначала. До падения Януковича о России не думал никто. Это все искусственно созданная ситуация.

Теперь видно, что большинство там - русская армия. И меньшинство - или маргиналы, или люди, которые потеряли своих близких, и мстят.

Опустошен?

Город? Нет. Вспомните Славянск. Рассказывали всем, что он разрушен, а потом что?

Это все миф, что лупят по городу. Артиллерия работает по отдельным зданиям. Обычно, по тем зданиях, где размещены опорные пункты боевиков.

Например. Когда работает беспилотник, тогда вообще «красота» - нет случайных выстрелов никуда, снаряд кладут правильно в огневую точку

... На следующее утро я доложил о ситуации. Опять сообщили, что подведут подкрепление. Приказ оставаться там. Опять не погиб ни один человек.

В город заходит «Днепр». Нашим путем. Остается вторая часть города, которую мы имели уже ... мотострелков уже были с нами (БМП, это сводная рота 93-й и 17-й бригады).

Мы сконцентрировали людей на мосту. Я должен был лично (потому что это же не атака, а не просто стояние на блокпосту) показать людям, что я иду первым. Что я отправляю их умирать. Что я верю в результат. Тут меня и ранили. Берегу повезло - у него несколько осколков попали в бронежилет. В этот момент я сдал командование. У нас не было ни одной жертвы. Никакой.

Эти «товарищи» попрятались в норы, потому что «наглость - стороя счастье» и «наглость города берет». Мы встретили подкрепление - заезжали «КАМАЗы» батальона «Восток» - они полностью были шальные - расстреляли. Заезжали «КАМАЗы» батальона «Оплот» с боекомплектом. Их расстреляли.

Город был на ладони. Заводи - бери.

Далее все события я могу реконструировать лишь по докладам подчиненных. Причем эпизодическими.

Говорили в Генштабе?

Во первых требовали «Быстрее! Скорее! »(Братья город - ред.). Но на эти требования никто особо не подвергался. Потому что это не первое наше город. И мы понимали: если мы не спланируем, никто за нас не спланирует. Поэтому разведка - информация - если мы уверены, мы идем.

В городе были отдельные группы боевиков. Можно уже было работать и без подкрепления.

После этого в течение недели наши войска оставались без подкрепления. «Днепр» и «Донбасс» работали в городе. Был приказ находиться там. Мне приказ был от Нацгвардии, у «Днепра» - от МВД. На сколько я понимаю, все это время руководство МВД, как я потом выяснил, пыталось добиться от ВСУ, в которых были очень значительные силы в том районе, которые ничего не делали, завести туда подкрепления.

Неделю я не "поднимал (как это писали потом) истерик». Я лежал в больнице и пытался понять, чем я могу помочь своим подчиненным. С ними не было иногда связи.

Атаки прекратились. Наши отбили затем 4 танковые атаки. Мы их просто сожгли. Мы не батальон милиции, у нас есть тяжелое вооружение, у нас есть противотанковое оружие. Оттуда никто не вышел, потому что мы пришли освобождать свою землю. Если бы был приказ, мы бы вышли.

Приказ был там стоять там. Настроение людей было - брать город.

Кому передавать город - неизвестно, где подкрепление - неизвестно.

Когда прошла неделя, сепаратисты перестали беспокоить нас контактными атаками. Они поняли, что им здесь ничего не светит. Они видели, что люди не боятся, люди работают. Они начали работать по нам артиллерией, «Град».

Сообщили, что подкрепления не подходит уже неделю, - я начал уже бить во все колокола и через Facebook. Не дождавшись подкрепления от ВСУ (я считаю, что это преступно, потому что эти силы там были). И прежде всего не батальоны милиции имеют штурмовать города.

[...] Мы свои задачи там выполняли полностью.

Что тебе объясняли? Почему нет подкрепления?

Мне объясняли, что «те мудаки - не используют» ... [...] Скажем одно - помощи от ВСУ не было. Хотя в этом районе, это не военная тайна, было более 1000 человек свободных.

Ситуация абсолютно нормальная была: дайте команду вывести или мы сами выйдем.

Подкрепление присылают через неделю. Все абсолютно нормально и спокойно. Ну не удалось взять город. Мы закрепились, надо освобождать территорию.

Вы поймите. Все, что было до этого. Три города, который брал «Донбасс», несколько городов, которые принимали ВСУ. Эта «мясорубка» под Саур-Могилой и в районе Айдара. И все остальное - это доблестное захвата оставленных сепаратистами позиций - и Славянск, и Краматорск. Они почти всегда, когда чувствовали, что проигрывают, отходили.

А это уже реальный бой, который мог бы быть прообразом боя в Донецке, когда они не отходили. Это для них был ключик. Это для них «Кощеева смерть».

Почему так требовали его взяли? Это крупный железнодорожный узел. Если его берешь рядом Харцызск как на ладони. Берешь Харцызск - все. Они в котле.

Вспомните Славянск. Когда они покинули город? Когда закрыли Николаевку, последнюю линию снабжения. Никто в котле воевать не будет - не сумасшедшие.

Потом приходит подкрепление в наших. Прекрасно. Все нормально. Никаких трагедий. Начинается зачистка города.

А дальше начинается самое интересное. Подкрепление приходит от МВД. Ибо мы Нацгвардия - имеет отношение МВД, батальоны милицию - от МВД. Мы свои. Они видят - ВСУ подкрепления не посылает. Они снимали с определенных участков и пересылать к нам наших братьев, которые шли нам помогать.

Здесь они просто не отправили помощь? Я по-человечески этого не понимаю.

Не воспринимайте это по-человечески. Это совершенно нечеловеческие игры. Я уверен, что вам расскажут кучу причин, почему более 1000 человек там стоял с тяжелой военной техникой и нам на помощь не шли. Я не знаю. Это следственная комиссия разбираться.

Когда идет война, я президент, является министр обороны, является глава Генштаба, являетесь вы, является руководитель сектора. Это люди, которые принимают решения. Из них не принял решение?

Давайте я расскажу всю историю до конца и вы либо сами сделаете вывод, или поймете, для чего мы сегодня ходили к президенту ...

Что делать дальше? Пост Юрия Бутусова. Боевая тревога. Прорыв батальонной группы через Саур-могилу.

И обрывает все телефоны ...

Откуда Бутусов этом знает?

От Хомчука.

Руководитель сектора сообщает журналисту ... Президенту он звонил?

Думаю, что до этого он сообщил всем.

Во-вторых, это не секретная информация. Это не секретная информация. Это не передвижение наших войск. Это российское вторжение.

Но если уж дальше после сообщения о прорыве батальонной тактической группы, о которой 100% известно начальнику Генштаба (голову даю), журналист публикует пост об этом и что это вызов, и на него надо срочно реагировать. Не надо паники, но ... Его обвиняют в паникерстве.

Далее мне дозваниваются ребята и говорят, что у нас заканчиваются боеприпасы. Я начинаю звонить всем, кого могу достать.

Чтобы вы понимали ситуацию. Я не командую там. Там командует генерал. Все докладывается в Генеральный штаб. Я вижу, что ситуация не решается. Я пытаюсь бить во все колокола. Я знаю, что сначала патронов у нас было на два дня (я не писал об этом нигде).

Что тебе говорил министр обороны?

Я не знаком с министром обороны. Точнее, знакомый, к сожалению ... Но это отдельный разговор.

Я звоню своему начальству (Нацгвардии), я пытался выйти на президента. Или надо ввести войска из города. Или нам надо сказать, кому город передать, потому город фактически взят. Или отреагировать то на это вторжение.

Но мы себя спокойно чувствуем, потому что за нами артиллерия, а еще за нами несколько частей ВСУ.

Вы думаете, что они там есть?

Они там были. Наш тыл прикрыт.

Но ситуация глупая. У нас город не принимают. Сколько можно там находиться? Нас в городе обстреливают. У нас заканчивается боекомплект.

После этого идет второй удар. Из-под Новоазовская заходят танки.

В Иловайске об этом все известно. Командующий сектора полностью правительственным и военным связью обладает всей ситуацией.

Конечно, можно было мне никуда не лезть. Мое дело - лежать под капельницей и читать книги. Но это мои товарищи. И не важно, кто из какого батальона. Там уже были батальоны «Миротворец», «Свитязь», «Херсон», «Днепр», наши братья с ВСУ, которые вообще умирают, не ставя вопросов (это нас слушает общество ...).

Там все. Идут уже два удара. Мне звонят ребята. «Что мы здесь делаем?» Приказ находиться там. Далее следует удар с Моспино.

Я понимаю, к чему идет. Приложив всем, кому можно, выслушав информацию, «Да-да-да, хорошо». Помните, я собирал митинг под Генштабом ...

Под администрацией президента?

Это не я собирал. Это бойцы дозвонились к общественным активистам. Я не собирал, но я к нему присоединился.

Я лежу под капельницей, мне звонят и говорят: «Сейчас начнут громить администрацию президента». Причем не просто люди - провокаторы ... Всем, кому не лень, полезли туда пиариться.

Я дважды звонил телефону и говорил, чем украинцы отличаются от москалей. Люди прислушивались .

Провокаторов там поймали. Предоставляли ... Все прошло.

На следующий день Генштаб - та же история, опять держим провокаторов. И по сведениям АТО все замечательно.

Я даже помню то заголовок: «Истерики под Иловайск инспирированы ФСБ». То есть я, который сообщил всем, кому можно, сообщил, что у нас боекомплект заканчивается, и ребята, которые били во все колокола - «подрабатывают агентами ФСБ». А те, кто нас туда завел, они, очевидно, патриоты Украины ...

Что видбуваетсья дальше? А дальше бегут те, кто нам прикрывал тыл. Бегут! Причем Юрий Береза ​​с пистолетом в руке останавливал начальника штаба [...].

Это история не секретная, что части просто тупо сбежали.

Они сбежали от чего? Их обстреливали? Их окружали?

Я хочу сказать вещь, которая большинству наших зрителей не понравится. Я к этому пришел после двух месяцев пребывания там. Любая война на очень значительный процент (99-80) состоит из подлости, трусости, паники, может даже бардака. Не все, кто на фронте - герои.

Это зависит от офицеров, от мотивации, от ситуации. Любые войска могут и проявить максимум героизма, и поддаться панике. Это очень сложная штука.

Так вот те войска, прикрывавшие нам тыл, отошли. Я сейчас не могу назвать номера номера частей. Я сейчас просто не помню.

Это не значит, что надо паниковать. Это правда. В любой войне есть окружение. Бывают победы и поражения. Самое главное - на чьей чаши весов будет последний удар.

Оставалась еще возможность выйти из того котла (это уже реконструировал потом) до 2 часов ночи. Нам даже никто не сообщил об уходе этих частей.

Никакой помощи не пришло, несмотря на все «истерики». АТО сообщало, что все прекрасно. А потом двойное кольцо окружения. После предупреждений от военных местного командования, от Хомчук, после постов журналистов, после моих докладов, после моих «истерик», как они говорят, - двойное кольцо окружения ... Конкретная русский танковая бригада и десантники российские.

Мои ребята - «Сэнсэй» и «Дед» имели с ним дело как раз.

И дальше происходят интересные вещи. Очередная глупость - получаем приказ оставаться там. Далее кольцо окружения - и все хорошо, прекрасная маркиза. А в это время из интернета бойцы пишут, дозваниваются. И продвинутое общество все это видит, соотносит сообщениям АТО - и это приводит к еще более панического ощущения в них: «нас обманывают». Дальше начинаются мысли, а что вообще дальше с этим делать? Я так понимаю, ребята делают свои попытки вырваться, я стараюсь тоже сделать, что могу. А что у меня есть? У меня есть телефон, есть доверие людей. У меня больше ничего нет.

Далее связь с бойцами - раз в день. Что происходит, непонятно, потому что там глушат мобильную связь. Звоню руководству. Руководство говорит, что помощь идет. Бригаду Нацгвардии отправляют на помощь, а затем ее разворачивают вниз, к Мариуполю. Начинается дерганья, суета. Докладываю президенту. А дальше я читаю, что Путин позволил, чтобы был гуманитарный коридор, если выходить без оружия. Кому? Зачем? Ну дает и дает. Наши держатся, там командует генерал. Я оставил командование. Сейчас будут пробиваться, уже митинги были по этому поводу. Есть, общество об этом уже знает. А дальше утром мне звонят ребята и рассказывают, что они в бою двумя колоннами утром вышли из города. Затем, реконструируя события, мне стало известно, что было требование сдать оружие, а они отказались. И колонна, где в большинстве были бойцы батальона «Донбасс» и часть из других, попадает в мясорубки.

Что происходит? По ним прямой наводкой начинают лупить танки, БМП. Далее дополняю тем, что слышал от «Деда» и «Сэнсэя». Наши принимают бой, уничтожают часть их техники. Захватывают один танк. Я горжусь тем, что никто не дрогнул, не разгуливать. Те в шоке, контактного боя они не выдерживают. Захватывают пленных россиян, одному из них оказали помощь. А дальше начинается разговор с россиянами. Примерно так: «Укры? Неукр? Фашисты? Нефашисты? ». Они видят таких же людей, как они сами. Они видят таких же офицеров. Они видят, что их пленных никто не съедает, не продают на органы, а оказывают помощь. И начинается разговор. И выясняется, что они ждут нас уже два дня. И что основной приказ - уничтожить идейных. Контрактников, в принципе, можно отпустить. Если без оружия.

А дальше начинаются приключения двух колонн - это я так условно называю - по которым работает кадровая русская армия в принципе. Ребята могли пробиться через этот русский полк, в них было много раненых. Можно было бить. Я думаю, что при контактной войне однозначно будут сталкиваться люди между собой. И напрасно считать, что у Путина такая преданная армия. Они умирать неизвестно за что не будут. В них наступает не только прозрение, они просто не понимают, где находятся. Многие из них не понимают, что они в Украине.

А дальше начинаются мои попытки каким образом со своей кровати освободить ребят. Президент подтвердил, что он связывается с российской стороной и договаривается о том, чтобы освободить тех, кто не сдались (не буду говорить кто, я их не осуждаю). «Донбасс» не сдался. «Днепр» ушел другой колонной с Хомчак. Там был «Донбасс» и несколько батальонов милиции, также военнослужащие ВСУ. Мне вечером, фактически уже ночью, звонит президент и говорит: «Все нормально. Завтра тех, кто не сдался, отпустят с оружием. Сдавшихся попал в плен, а попали в плен раненые, поменяем в течение нескольких дней ». И это не инсайдерская информация, я спросил, могу ли я об этом сообщить? Мне ответили, что да.

Он с Путиным говорил?

Не знаю, он не сказал. Скорее всего, разговор был на высшем уровне. А потом между собой Генштабы созвонились. Я думаю, что это произошло, потому что Путин уже понимал, что скрыть вторжение невозможно, потому что это фактически война. И ему не нужна была слава военного преступника. Скорее всего да.

Наступает утро. Должны были пойти колонны за ребятами в 5 утра. Мы договорились, что я напишу в 10 той для родственников, что все в порядке, их извлекут из «котла». Чистое поле, догорают разбитые машины, более 80 раненых, куча ребят, которые заняли круговую оборону. С разных сторон танки, пехота. Там видно, что это кадровые военные. Но так получилось, что командир, оставшийся вместо меня, он был во главе колонны, которую разбили первой, его с ними не было. Много было убитых командиров взводов и рот. Напомню, что там глушат связь, поэтому мне приходилось звонить то одному бойцу, то другому. Спрашиваю: «Кто командир? - Его убили. - Давай нового к телефону ». Говорю ему, что если будет угроза жизни, принимайте решение сами. Я вас осуждать не буду. Никто сдаваться не собирался вообще. Об этом уже можно говорить. Многие собирался стреляться. Несколько бойцов так и сделали.

Наступает 5.00 утра. Наступает 6.00 утра. Целый день я вишу на трубке, спрашиваю: «Пошли машины?» Машины должны были пойти от Министерства обороны. На тот момент было три «котла» - Старобешево, Новая Катериновка и Червонополье. У меня сердце болит за всех, но связь, разумеется, я держу с «Донбассом», я несу за них ответственность. Неважно, я командую, или я лежу - там мои ребята. Я им говорю - президент договорился. И звонил за день раз 30 Ехать с Комсомольского, где стояла линия фронта на тот момент, а дальше - российские танки, в Червонополье - 22 минуты. Я обколовся обезболивающим, мы сели в машину и поехали туда, под Комсомольск, ждать колонны. Мы пытались пробиться дальше - не получалось.

Начались сложности. Звонят ребята и говорят: 137 полк не знает ни о каких договоренностях. Опять начинаешь звонить по всей цепочке. Генштаб виддзвонюеться: сейчас им сообщат. Хорошо. 10.00, 11:00 - машины не выходят. Опять ребята говорят: русский танковая дивизия не знает о такой договоренности.

Что это значит? Президент обманул?

Нет, я уверен, что такая договоренность была. Что дальше происходит? Я снова звоню и связываю между собой Генштабы. Начинаем разговоры с самыми русскими. Выясняется, что «ДНРовцам» плевать на Путина, как они сами говорили. Они против этого.

Это правда, что были такие телефонные разговоры, что «ДНРовцам» сообщали о договоренности с Путиным, а они едва не посылали?

Да, были такие телефонные разговоры. Но ополченцы тогда не представляли собой угрозы, потому что были именно русский войска. Но давайте дальше. В тот день я звонил ребятам раз 20-30. Спрашивал, а где же колонна, какие автомобили будут? Говорят: секретная информация, мы не знаем. В 16.00 я с уверенностью, что все нормально, сижу в военкомате поселка Комсомольского, который держит бригада Нацгвардии. Мы заезжаем с украинским флагом, видим - еще один БТР с украинским флагом. А колонны нет и нет. Выходят только какие окруженцы.

17.00. Никого пока нет. Проезжаем 15 километров от Комсомольска. Там уже есть связь, выясняем, что никто не приехал, ни к кому. И что ребят начали обстреливать минометами, из снайперских винтовок. Не в поражения, а сгонять в кучу. И постоянно: сдавайтесь, сдавайтесь, сдавайтесь. Далее связь теряется. То есть, я свидетельствую о том, как выполнялось поручение президента. Не из 5 до 10 утра, а вообще за целый день туда никто не приехал. И следующий день тоже. Двое суток прошло - и к Червонополье доехали машины. Я понимаю, что могут быть различные проблемы в дороге. Но это не тот темп, которым проезжают 22 минуты до своих братьев в окружении.

На тот момент ни с кем связи уже нет. Далее уже ребята рассказывали: кто начал группами отходить, кому пришлось сдаться потому, что закончился боекомплект, это ранены, в основном. В основном, группы разные пошли на выход. Днем, через поле, в зеленку. А там нет лесов, а лишь небольшие лесополосы. Итак, различные группы рассеялись. Но в чем проблема: россияне дали слово, что с пленными ничего не будет, но ведь есть еще «ДНРивци», серьезно зверствуют. И дальше начинается выход ребят оттуда малыми группами. Постепенно - 15 человек, 20 50 Получается Юрий Береза​​, комбат «Днепр-1», выходит генерал Руслан Хомчак, еще кто. В результате имеем некую «шахматку». Объединили жен и матерей с организаторскими способностями и начали собирать информацию: того видели там-то, того - на видео, вышел, такой-то - неизвестно где.

Сколько людей вы потеряли? Сколько вы не можете найти?

Я знаю, что 80 человек находятся в плену. Это те ранены, которые были переданы. Я не могу сказать сейчас, количество людей я считаю погибшим. Потому что они продолжают выходить. И пока я не увижу тела, для меня этот человек жив.

Тела скольких ты уже видел?

12 человек. Но пока неизвестна судьба большинства бойцов.

А дальше - еще интереснее. Получается Юрий Береза ​​и рассказывает свою часть истории. Получается «Миротворец» и рассказывает свою часть истории. Это же не единственный «котел». Просто о нем стало известно.

Нам задают вопросы. И мы ставим вопрос. Если сейчас есть необходимость защищать родину, то необходимо собрать в кулак тех, кто готов. Не тех, кто готов бежать, а тех, кто готов стоять до конца. И выбрать время, чтобы подготовить таких же. Те, кто готов умирать за родину, они не готовы умирать напрасно. Они готовы умирать за родину зря. А не по такие вот «Иловайск».

Система построена так, что никто не несет ответственности ни за что. Ты дал преступный приказ? Все равно. Ты не давал приказов? Все равно. Тебя поймали «на горячем»? Например, передачи военных тайн или кражи. Максимум, чтобы не было шума, тебя уволят. Нет такой системы, при которой бы человек, не дает результата, убирается. А та, что дает результат, поднимается на его место. А потому отсутствие координации, «забивания баков», то есть обман Верховного Главнокомандующего. Поэтому и имеем такие истории. Потому что нет ответственности. Если родина хочет, чтобы за нее бились, и мы стремимся к этому же, мы должны получить четкий сигнал о том, что правила игры изменились. О том, что командовать те, кто дает результат. О том, что те, кто совершил преступление, понесут наказание. И мы требовали не голов, НЕ мести, а четкого проведения расследования и показательного наказания виновных.

Поддержать проект:

PayPal:

Webmoney (рубли): R426908583431

Webmoney (доллары): Z153314657869

Метки текущей записи:

, ,
 

 

Статья прочитана 430 раз(a).
 

Здесь вы можете написать комментарий к записи "Семен Семенченко про «Иловайский котел»"

Войти, чтобы написать отзыв.

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Бизнес-публикации

Читать нас

Связаться с нами

Вы можете отправить нам сообщение, воспользовавшись формой на странице Обратная связь