Константин Добрынин. Родной донос

460d96083f93bbb7f3a31f693e68a5f2Мы ехали по заснеженному Архангельску уже 20 минут. Попутчик был старше меня на 30 лет. Знакомы мы с ним были уже 10. Когда я еще не родился, он уже служил в КГБ. Последние годы в отставке так и застыл советским полковником со всеми консервативными минусами и надежными плюсами.

Обычно разговорчивый лишь под рюмку, он вдруг перегнулся, толкнул меня в плечо и показал вправо: «Видишь дом? Я там жил». Я вежливо кивнул в ответ. Он откинулся назад и произнес: «А еще там был расстрелян мой дед».

Я очнулся и догнал взглядом невзрачный пятиэтажный дом.

И услышал историю.

Их было два брата. Один работал портным в НКВД, шил форму для комсостава, второй служащий советской торговли.

Где портной, там и халтура. Где халтура, там и компания. Он был душевный, краснофлотцы у него часто останавливались. Ну и красноармейцы. В 37-ом портного арестовывают и дают 20 лет лагерей за участие в контрреволюционном мятеже в Холмогорах. Это откуда Ломоносов шел. Еще через четыре года бабке сообщили, что дед умер в лагере от крупозного воспаления легких. Когда его первый сын — дядя моего полковника пришел на призывной пункт и сказал, что отец враг народа, так сразу попал в штрафбат. Второму сыну — отцу моего попутчика, толковый капитан посоветовал написать, что, мол, безотцовщина, и в 45-м он дошел до Берлина.

Потом 53-ий, Жуков, арестовавший Берию, оттепель по Эренбургу, Гагарин. Империя набирала мощь и второй, оставшийся в живых брат арестованного портного, сделал крепкую советскую карьеру. Потом умер. Похоронили и за могилой всегда ухаживали.

— Я после института пошел в КГБ, сначала опером, потом дальше. В 91-м начали массово пересматривать архивные дела политических и реабилитировать народ. Занимались этим мы. Каждому давали пачку личных дел и мы в ночи сидели, читали, разбирались, а вскоре реабилитировать стали списками. Ни одного врага народа я не усмотрел. Одно дело помню: в деревенской глуши пацан на снегу выссал имя Сталин. Его отцу дали 10 лет.

И тут я увидел в папке своего деда. Точнее его фото. Прямо перед самым расстрелом. Дед мой, молодой, но уже старый, а за ним стенка в щербинах от пуль. Признание его, что он шпион английский. И донос его двоюродного брата. Ну, того, за чьей могилой мы ухаживали. Он, конечно, не сам пришел и донес, его вызвали, расспрашивать начали. Потом: хлоп — подписывай. А у него семья, дети свои. Короче, есть что терять.

Людоеды. Самые настоящие.

Я взял личное дело из папки выдрал, документы все забрал, книжку красноармейскую, фотографии. Все, в общем. Оставил только постановление о возбуждении дела и приговор. И написал справку: «Дело своего незаконно репрессированного деда изъял полковник КГБ Елфимов». Печать поставил и подпись, — он хлопнул рукой.

— Викторович, а за могилой не перестали ухаживать? — спросил я.

— Нет, — сказал он, помолчав немного: — Родственник же…

В окне темнел и проносился снежный Архангельск, а мы ехали из холодного прошлого в будущее и смотрели в окно, я думал о том что даже в десятилетии вурдалаков было свое средневековье.

И еще. Я был рад, что ни разу за 38 лет мне не захотелось написать донос.

Константин Добрынин, статс-секретарь Федеральной палаты адвокатов РФ

Поддержать проект:

PayPal:

Webmoney (рубли): R426908583431

Webmoney (доллары): Z153314657869

 

 

Статья прочитана 47 раз(a).
 

Здесь вы можете написать комментарий к записи "Константин Добрынин. Родной донос"

Войти, чтобы написать отзыв.

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Бизнес-публикации

Читать нас

Связаться с нами

Вы можете отправить нам сообщение, воспользовавшись формой на странице Обратная связь