Игорь Поночевный. «Удавил бы»

ponochevhyiОдна красивая женщина пришла в полицию, устало села в табурет и говорит:

— Я хочу подать заявление о преступлении.

Её спрашивают:

— Что случилось, женщина? Жестокое групповое изнасилование?

— Нет. Покушение на убийство.

— Чего?

— Государственного деятеля.

— Кого?

— Путина Владимира Владимировича.

Ну, все обалдели, конечно, стали скакать по этажам к начальству, как умалишенные. Примчались всякие званием выше сержанта. Открыли блокноты, достали карандаши. Приготовились:

— Рассказывайте, женщина. Максимально подробнее.

— Сижу, значит, я в одноклассниках. Вдруг читаю одного оппозиционера на Эхе. А он и говорит: «Я бы этого Путина удавил, гадину такую». Фамилия его N.

Все кругом засмеялись.

Замначальника отдела привел её в свой кабинет, посадил на стул, с которого сперва смахнул выбитые зубы и оттер кровь газеткой, и вкрадчиво говорит:

— Женщина, поймите, это оборот речи. Он его иносказательно хотел умертвить, а не в самом деле. Кроме того, скажу вам по секрету: многие люди кругом хотели бы того же.

— Чего?

— Кирдык, — ответил майор, провел пальцем по горлу и подмигнул ей. — Всё в три раза подорожало. Разве ж вы в магазины не ходите?

Красивая женщина посмотрела на него, как на сумасшедшего, и проговорила:

— А как же идея?

— Но идея чего?

— Я лучше пойду, — сказала она, устало взяла авоську и вышла вон.

Никто её задерживать не стал.

Вместо того, чтобы идти домой, где у неё сидели голодные дети, эта женщина пошла в прокуратуру. Приходит туда, а там очередь и неприёмный день. Красивая женщина легла на пол, раскинув руки, будто лебединое озеро, и вдруг как заорёт:

— Товарищи! Важное государственное преступление! Хотят убить Путина!

Ну, все опять забегали. Вышел к ней дежурный прокурор. Вежливо поднял с линолеума, отметил изящное колено, отряхнул и отвел в свой кабинет. Спрятал взятку и марки, вытер нос:

— Рассказывайте, женщина.

— В пятьдесят восьмом отделении хотят убить Президента.

— Что? Откуда у вас такая информация?

Женщина всё и выдала, как на духу.

Прокурор засмеялся и спрятал обратно пистолет.

— Видите ли, я тоже в некотором смысле его ненавижу и презираю. Судите сами. У меня пять квартир. Две – в центре, три – в спальных районах. После Крыма они упали в два с половиной раза.

Прокурор встал со стула и заломил руки, резво прогуливаясь по кабинету:

— В два с половиной! Понимаете ли? Раньше это стоило миллион, теперь – триста тысяч! Для чего, спрашиваю я вас? Для Крыма, в который я с детства не езжу? Для колорадского бантика? Я на триста тысяч даже домика во Флориде не куплю! Прежде я мог устрицы каждый день кушать в Бордо, медок, вина там – боже ж мой! А теперь мне даже на Таиланд не хватает! А у меня с прошлого года – две семьи! И как мне их содержать?! Сдалась мне будто эта Новороссия? Чего я там не видал? Ко всему прочему, я теперь ни в Бордо, ни в Таиланд ни ногой. Запрет.

Дежурный прокурор пожал плечами и ударил ногой по тумбочке, будто она была виновата в том, что у него отобрали заграничный паспорт, а кокаин в два раза вырос в цене. Из тумбочки выпали листовки Навального, которые он сегодня распечатал, чтобы расклеить в своём подъезде. Дежурный прокурор дико глянул в красивую женщину и бросился живо собирать их. Одна бумажка попалась ей на глаза.

— Я лучше пойду.

Он посмотрел на неё с сожалением, при другом раскладе она вполне могла бы стать его третьей женой. Эта утончённая, измученная сумасшествием тонкая фигура в библиотекарской шали, небольшая грудь, изломанные страданием губы, серые глаза. Как жалко…

Красивую женщину выпустили вполне спокойно из прокуратуры, после чего она никак всё же не успокоилась, а двинулась сначала в Единую Россию, потом – в Справедливую, далее – в КПРФ, и в конце концов уже – в ЛДПР, где её скрутили и откуда опять сдали в пятьдесят восьмое.

— Я же вас предупреждал, — виновато улыбнулся товарищ майор и застегнул наручники.

Теперь эта красивая женщина сидит в дурке, на Пряжке, считает тараканов в компоте из сухофруктов и каждый день сочиняет в Кремль. Научная экспертиза выявила у неё маниакально-депрессивный психоз. Себя она считает вполне политическим заключенным. Всякое утро, после гимнастики, она поправляет георгиевскую ленточку в волосах, вырывает один листок из тетрадки, которую приносят её голодные дети, слюнявит карандаш и чиркает линованные строчки. Главный врач подкалывает все бумажки и каждую неделю отправляет корреспонденцию майору, а тот уже передаёт папочку в прокуратуру. Прокурор по вечерам делает тише телевизор, и читает третьей жене незамысловатый эпистоляр, тихонечко вместе с ней посмеиваясь.

— Веришь, Кристина, и таких – восемьдесят шесть процентов?!

— Не могу представить, Витя, — отвечает она лениво, откладывает свой маникюр, слюнявит губы и расстегивает любимому штаны, чтобы безуспешно поднять ему вялое эго.

Прокурор ложится в диван и закрывает глаза. Зыбкий образ третьей жены уходит на второй план. Даже изломанная фигура в библиотекарской шали растворяется в мечтах его. Прежде он представлял, как пытает её, выкручивая соски плоскогубцами, но теперь и это не помогает. Вместо серых глаз выплывают пять квартир, две – в центре и три – в спальных районах. В два с половиной раза! Ни Бордо, ни Таиланда! Гадина! И верно, удавил бы…

Игорь Поночевный.

Поддержать проект:

PayPal:

Webmoney (рубли): R426908583431

Webmoney (доллары): Z153314657869

Метки текущей записи:

 

 

Статья прочитана 417 раз(a).
 

Здесь вы можете написать комментарий к записи "Игорь Поночевный. «Удавил бы»"

Войти, чтобы написать отзыв.

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Бизнес-публикации

Читать нас

Связаться с нами

Вы можете отправить нам сообщение, воспользовавшись формой на странице Обратная связь