Евгений Ихлов. Литературные «власовы»

Полемика вокруг выступления одного из моих главных лирических героев – Д.Л.Быкова на Декабрьских Дилетантских чтениях в Санкт-Петербурге, связанная с поддержкой частью Белой эмиграции, а главное – миллионами подсоветского населения и частью подсоветской интеллигенции Гитлера как освободителя от советчины, была помещена на «Радио Свобода» под заголовком, пародийно повторяющим знаменитые газетные подборки начала 1974 года «Отпор литературному власовцу» [в ней есть и мой усечённый комментарий – см. Приложение], натолкнули меня на очень интересное наблюдение.

Но сперва о центральной теме того выступления Дмитрия Львовича. Он говорил о имманентной российской «гражданской войне», как многодесятилетнем социокультурном факторе.

То, что Быков назвал «гражданской войной», описано в работах А.С.Ахиезера, Ю.Н.Афанасьева, И.М.Клямкина и И.Г.Яковенко как характерный для Российской локальной цивилизации социокультурный раскол, содержащийся в самой культуре, в ментальности каждого.

Это раскол проявляется в таком феномене каждого российского <большого комплексного> исторического цикла как «Коса Инверсии».

У Ивана Антоновича Ефремова это явление выведено как «Стрела Аримана».

Г.С.Померанц называл такие расколотые культуры «проблематичными», «мутантами», и относил к ним русских, немцев и евреев.

Бердяев, впервые описавший раскол русской культуры, вёл его историю от Церковного Раскола XVII века.

У меня иная позиция, я полагаю, что раскол культуры как цивилизационный фактор начался на два столетия позже, когда образованное общество разделилось на «мы» и «они».

Это произошло, когда стали ясны границы Реформ, т.е. что освобождение крестьян заменено их «национализацией», и что о «Земском соборе» (учредительном собрании) и конституции и речи быть не может.

Я полагаю, что раскол Франции начался в июне 1789 года и завершился осенью 1944 – политической ликвидацией клерикально-аристократической (промонархической) как таковой.

Дальнейшие баталии шли уже между победителями – коммунистами, социалистами и правыми либералами…

Но вернёмся к теме коллаборации.

Если посмотреть на события последних 76 лет позиции «марсиан» или бесстрастных историков, то мы увидим очень интересную картину.

Катастрофическая сталинская предвоенная и военная политика стала поводом для возникновения советской антибольшевистской оппозиции, единственным значимым субъектом которой стали осколки советской военной элиты, объединённые генералом Власовым, пытавшимся делать почти то же самое, что и князь Александр Ярославович.

Через поколение появляется Солженицын, прозванный в СССР «литературным власовцем», который становится духовным лидером мирового антикоммунистического движения, и побеждает…

Но вдруг мы замечаем следующий цикл российской истории.

Огромные тяготы и неудачи Семилетней войны приводят к появлению титанической фигуры атамана Пугачёва.

Его громят и казнят.

Через поколение появляется знаменитый роман Радищева, которого государыня Екатерина именует «бунтовщиком хуже Пугачёва»…

Сосланный Радищев становится гуру всех противников крепостничества…

Неудачи и тяготы Крымской войны приводят к появлению Герцена как духовного лидера антикрепостничества и антиимперства. А через поколение – несравненно более грандиозного героя духовной оппозиции всем существующим порядкам – графа Льва Толстого.

Итак, мы видим три неудачные (пусть в случае Второй мировой – на первом этапе) войны России, повторяющиеся приблизительно каждые девяносто лет.

Каждый такой кризис порождает антагониста системы, а после его поражения – через поколение – появляется историческая фигура, продолжающая борьбу…

Схожее мы наблюдаем во Франции, где кризис и упадок при Людовике XV, поражение в той же Семилетней войне, выводят на интеллектуальную и духовную авансцену энциклопедистов во главе с Вольтером, через поколение сменённого Руссо, своей философией вскормивший Революцию.

Я полагаю, что в данном случае нет особой нумерологии или влияния особых исторических циклов.

Неимоверное напряжение и неудачи неминуемо порождают оппозиционера в самом свободном на том момент социальном слое: казачество, либеральные аристократы-интеллектуалы, советский генералитет…

Через поколение интеллектуальный слой (элита или субэлита – интеллигенция) осознаёт, что продолжение существующего порядка вещей ведёт к гибели.

В конце XVIII – начале XIX веков – это кошмар новой пугачёвщины для России и утрата геополитического лидерства во Франции.

В середине XIX века – утрата статуса европейской сверхдержавы для Российской империи и катастрофическое социально-экономическое отставание.

Для высших офицеров Красной Армии начала 40-х – это кошмар нового антиармейского террора и уничтожение остатков социума разгромленным Сталиным.

Для советской интеллигенции 70-80-х – ужас балансирования на грани ядерного Апокалипсиса из-за бессмысленного противостояния со свободным миром. Только для живущих спустя три десятилетия после Мая 1945 года могла стать допустимой мысль о жизненной необходимости геополитической и идеологической капитуляции перед Западом (в форме общей борьбы с коммунизмом).

Если же продолжить эту линию, то следующий титан российской оппозиции появиться спустя полтора десятилетия – на фоне неудачной войны или общего краха, но довести до полной победы его многотрудное дело борьбы с имперской и деспотической матрицей «Русского мира» сможет только его духовный преемник – уже спустя полвека после наших дней…

_______

Приложение. МОЯ МАЛЕНЬКАЯ БЫКОВИАНА

Дмитрий Львович опять ухитрился «поразить умы и нравы», причём, как «патриотов», так и либералов.

Причём, в обоих случаях, он «был неправ» как Троцкий в анекдоте про умирающего Ленина.

Либералов Быков разъярил очередной порцией ностальгией по «хорошему социализму» и «советскому проекту».

Тут всё недоразумение в том, что то, что воспринимается как культурно-позитивное в советской действительности – на самом деле было её преодолением, формой сопротивления.

Это как Рабле в мясорубке религиозных войн: согласитесь, что Париж лучше обоссать, чем оценивать стоят ли его окровавленные руины мессы…

Всё, что хоть чего-то стоит в послевоенной советской культуре – это разные формы сопротивления советчине…

Впрочем, Быков – философский романтик, и ему нравится «целостность». А целостность в области мысли – это либо тоталитаризм, либо фундаментализм. Не зря он разделяет две Оттепели — 1954-58 и 1961-62 годов.

Достаточно тонкое наблюдение. Первая Оттепель – это грёзы об очищении Социализма.

Вторая Оттепель – это поиск выхода к нормальности из советского бреда.

Правда, выход сцентистский: вместо коммунизма – базы на Марсе.

В знаменитой «Оттепели» (1954) Ильи Эренбурга социальный «фазовый переход» отмечается тем, что на выставку берут работу с изображением депо – раньше огромные красные колёса паровоза воспринимались (и совершенно справедливо, скажем честно) как «партизанское» протаскивание в «метод соцреализма» влияния импрессионизма.

Через 8 лет истерику Хрущёва в Манеже вызовет то, что у художников-авангардистов не будет никакого притворства и подлаживания под советчину, которая эстетически совершенно омерзительна…

Никита Сергеевич гневался именно на демонстративный отказ от мимикрии…

Лет через десять – в рамках комсомольских выставок можно было выставлять подражание Эдди Уорхолу под видом изображения каких-нибудь «огней Самотлора»…

Тут главное – проявленный конформизм…

Евгений Евтушенко мог изображать сколько угодно и кого угодно, но несколькими строчками из главы «Александр Ульянов» (поэма «Казанский университет») он перечёркивает всю слюнявую мифологию 20-го Съезда:

«Трусливые жертвы,
вы славы не стоите.
В стране, где террор –
государственный быт,
невинно растоптанным быть –
не достоинство,
уж лучше –
за дело растоптанным быть!
Пусть лучше
под реквиемное пение
твое,
шлиссельбургская тишина,
намылят веревку
державною пеною,
сорвавшейся
с медной губы скакуна.
Лишь тот
настоящий Отечества сын,
кто, может быть,
с долей безуминки,
но все-таки был до конца
гражданин
в гражданские сумерки.»

«Патриотов» Дмитрий Львович выбесил словами о том, что не увлекись нацисты Холокостом, очень бы хорошо оккупантов бы приняли в России…

Он не договорил «как освободителей»… Но сказал это почти вслух…

Во-первых, «патриоты» как раз очень и жалеют, что не доделали, не проявили в данном вопросе «прославленную немецкую методичность и основательность» …

Во-вторых, тезис Быкова, развей он его по-честному: распустили бы колхозы, не угоняли бы в Германию, а евреев и таборы – хоть с кашей бы ели (ни во Франции, ни в Голландии Холокост никак не повлиял на коллаборационизм), полностью уничтожает миф о «советском народе – освободителе Европы»…

А на этом мифе зиждились и господство СССР над Восточной Европой, и нынешние пропагандистские нападки на Польшу, Украину и Балтию.

Но такую «деконструкцию» публично позволяет себе только Александр Глебович Невзоров. Дмитрию же Львовичу, вслед за Ильёй Григорьевичем Эренбургом нужен миф об особом советском гуманизме…

Хотя широкая народная поддержка послевоенных сталинских антисемитских кампаний от утверждений Быкова не оставляет и камня на камне…

Не за то не приняли немецко-фашистских оккупантов, что были они расисты-человеконенавистники, а за то, что очень скоро повели себя с народом также как и до них вели себя коммунисты.

***

Послесловие. БЫКОВИАНА — ПРОДОЛЖЕНИЕ

Идиоты, призвавшие Генпрокуратуру проверить заявление Д.Л.Быкова о том, что советские люди не поддержали бы гитлеровцев только из-за истребления ими евреев и цыган, вынуждают меня гневно выступить в защиту Дмитрия Львовича.

Да, он совершенно прав — в ходе Второй мировой войны на территории СССР шла и Вторая Гражданская война с коммунистами. Точно также как на территории Франции и Италии в 1944-45 годах шли гражданские войны между коалицией с участием коммунистов и местными правыми радикалами, поддерживающими рейх.

Поэтому французам не придёт в голову назвать свою войну с рейхом «Отечественной», а британцам — этому помешала природная скромность.

Поэтому с исторической точки зрения Великую Отечественную войну (Третью Отечественную) значительно правильнее называть «Советско-германская война 1941-45 годов», поскольку число «советских» участников войны на стороне рейха было того же порядка, как и число бойцов Красной Армии и антинемецких партизан и подпольщиков.

Другое дело, что РОА, КОНР и подобные структуры — это были отколовшиеся от коммунистов «Красные», а вовсе не наследники Белого движения.

И, конечно, в 1941-42 года вермахт встречали цветами как освободителей от коммунистов представители всех затронутых войной народов СССР, кроме вышеупомянутых двух…

***

Администрация фейсбука опять меня почти полностью блокирует — просьба размещать текст в ваших группах.

Евгений Ихлов.

Поддержать проект:

PayPal:

Webmoney (рубли): R426908583431

Webmoney (доллары): Z153314657869

Метки текущей записи:

 

 

Статья прочитана 219 раз(a).
 

Здесь вы можете написать комментарий к записи "Евгений Ихлов. Литературные «власовы»"

Войти, чтобы написать отзыв.

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Бизнес-публикации

Читать нас

Связаться с нами

Вы можете отправить нам сообщение, воспользовавшись формой на странице Обратная связь